есть ли в роддоме душ

Хруст | Аборт и контрацепция

Староста в пятницу на последней паре объявила:

- Гинекология будет в третьем роддоме! Цикл с понедельника! Эльвира предупредила, чтоб не забыли колпаки и маски, иначе занятие не зачтет!

Мы заканчивали медицинское училище. Последний курс, и нашего добрейшей души акушера Андрея Васильевича Сухова сменила смуглая, резкая и какая-то темная Эльвира Леонидовна Багрицкая, утверждавшая, что она внучка известного поэта Эдуарда Багрицкого. Контраст Багрицкой с Суховым был настолько резок, что даже случайно встречая его в коридоре училища, наша группа обступала любимого акушера, и подобно щенкам жалобно поскуливала - Как нам без него плохо! .

Мне повезло. Я один в этом цветнике, один парень на двадцать четыре девчонки! И конечно же, я нашел себе и невесту и жену... Свадьба на последнем курсе - дело обычное. И вот мы - Игнатов Юрик и моя невеста, а теперь уже целые сутки - жена, Машенька Воронина - супружеская пара!

Первая брачная ночь... Из соседней группы подвалили двое ребят, Женька Бедерман по прозвищу Пинчер , такой же черный, худой, и всегда в очках с затемненными стеклами, и Виталик Козлов... Ну как она? . Так я вам и сказал! Нормально...

Женька пожал плечами:

- Сейчас девочки наперечет... - я не стал спорить. Жить в медучилище и не стать ходоком трудно. Я и слово-то это ходок только тут услышал... Виталик осклабился, и щеки его повисли, как у ротвейлера, только слюней повисших не хватало... Ну, фиг ли они пристали?

- Машка - скала... - только и сказал он.

Я промолчал, но в душе появилось какое-то странное двоякое чувство. Козлов и к ней подкатывал? Странно. И с другой стороны, я ведь тоже гулял с ней больше года, и целовались, и обнимались, чего только не было, а чего нельзя - того нельзя... Верно Виталик определил, - скала. Они хотели узнать, а что узнать? Девочка ли Маша? Девочка... и сейчас и сегодня... Я ее не стал трогать. Сам не знаю, как удержался... Мы после свадьбы так устали от плясок, шума, галдежа... безумной очереди во дворце бракосочетаний... И родичи наши - родители, отправили домой и оставили нас в квартире одних, уже совершенно не тревожась за нас. Я устал как собака, и хоть предвкушение близости не оставляло, и чем ближе, тем отчетливее оно проявлялось, тем сильнее я замечал встревоженность на лице у Маши. И, уже забравшись под одеяло и прижимаясь к ее телу, я вдруг понял, что сегодня ничего делать не буду... Могу только сказать, что это было очень трудно! Невыносимо трудно! Но терпение было вознаграждено. Я не знаю, что произошло на следующий день, в воскресенье, но вечером она сама вдруг стала неожиданно игривой... я мою Машу не узнал... И все случилось само собой... В понедельник я знал, я теперь муж, а Машенька - моя жена.

source